Борьба с протезом
В конце лета 1929 г. Фрейд вновь отправился в Берлин к Шредеру, чтобы тот поработал над его протезом. Это привело к некоторому улучшению, но обратно Фрейд возвратился совершенно измотанным.
В ноябре 1929 г. он был вынужден посетить Пихлера, поскольку нечто в его рту показалось нам подозрительным. Осмотрев этот участок, где слизистая оболочка носа разрослась в направлении остатков нёба, покрыв при этом рубцовую ткань, Пихлер пришел к заключению об отсутствии поводов для беспокойства и предположил, что это образование появилось вследствие сильного насморка. Пихлер оказал ему любезный прием и внимательно осмотрел новый протез. Фрейд испытал сильное облегчение, поняв, что по-прежнему при необходимости может обращаться к нему за помощью.
В апреле 1930 г. Фрейд вновь почувствовал боли в области сердца и брюшной полости, исчезнувшие после нескольких дней отказа от курения. Нехотя Фрейд признал это, однако не курить больше трех недель не смог (см. письма к Эйтиштону в главе 18). Позже, в 1930 г., он вернулся в Берлин, где промучился еще три месяца, пытаясь приспособиться к сделанному Шредером новому протезу.
В 1929 г. в Берлине находился американский дипломат Уильям С. Буллит, участник конференции мира в Париже, состоявшейся после окончания Первой мировой войны, и первый американский посол в Москве (позже он стал послом в Париже, где, как мы еще увидим, в 1938 г. принимал самое активное участие в вызволении Фрейда из Вены после ее оккупации нацистами). Он встречался с Фрейдом несколько раз, навещал его в санатории, где Фрейд всякий раз останавливался по приезде в Берлин. Они обсуждали свой общий замысел — историко-психоаналити-ческое исследование, посвященное Вудро Вильсону. Буллит был «вне себя» из-за того, что Фрейд не собирается бросать курить, и снабдил его образцом для подражания, рассказав о человеке, который сумел справиться с такой задачей. Как бы то ни было, Буллит смог повлиять на Фрейда так же мало, как и все мы.
Фрейд восстанавливал свои силы в Граидльзее, где я посетил его в сентябре, вскоре после получения им уведомления, в котором сообщалось, что он награжден премией Гёте. Фрейд не мог отправиться во Франкфурт, чтобы лично выразить свою благодарность, так что подготовленную им речь пришлось от его имени зачитывать Анне Фрейд. Эта речь крайне важна для любого биографа Фрейда; ведь там он затронул проблему биографического изучения жизни «великих людей».
Тем же летом в возрасте 95 лет умерла мать Фрейда, последние недели сильно страдавшая от гангрены ноги. Каким бы ни было в детстве отношение Фрейда к своей матери, в последние годы ее жизни он относился к ней с искренним сыновьим почтением. Я никогда лично не встречался с ней, а Фрейд рассказывал о ней крайне мало. Ее смерть не вызвала у Фрейда сильной печали. В своем письме он писал Джонсу:
«Не буду скрывать тот факт, что моя реакция на это событие в силу особых обстоятельств была весьма странной. Разумеется, невозможно сказать, каким образом повлияет это переживание на глубокие слои моей психики, однако пока я обнаружил лишь две вещи: чувство возрастания личной свободы, поскольку меня всегда страшила мысль о том, что матери придется услышать о моей смерти, и, во-вторых, удовлетворение от того, что она, наконец, избавилась от страданий. Никакой печали, подобной той, какую испытывает мой младший брат, у меня нет. Я не присутствовал на похоронах; меня, как и во Франкфурте, вновь представляла Анна... Это большое событие повлияло на меня любопытным образом. Никакой боли, никакой печали, что, возможно, может быть объяснено моим преклонным возрастом и исчезновением той жалости, которую мы чувствовали, видя ее беспомощность. Зато появились чувства освобождения, облегчения, которые, как мне кажется, я могу понять. Пока она была жива, я не мог позволить себе умереть, но теперь могу. Как бы то ни было, ценности жизни претерпевают заметные изменения в глубоких слоях».
В октябре 1930 г. мы впервые, с тех пор как я стал его личным врачом, заметили у него увеличение и изменение внешнего вида лейкоплакии. Мы проконсультировались с Пихлером, который продолжал следить за состоянием здоровья Фрейда вплоть до 1939 г. Новообразование показалось тому предраковым, и он порекомендовал провести хирургическую операцию. Так вновь начались нескончаемые муки, борьба с нестерпимой болью, неусыпные наблюдения за любыми подозрительными изменениями.