Ранней весной стенокардическая боль снова дала о себе знать
Ранней весной стенокардическая боль снова дала о себе знать. Опять более двух недель Фрейду пришлось провести в «Санато-риуме». Это означало очередную тщетную попытку бросить курить. 14 апреля 1927 г. Фрейд писал Эйтингтону:
«Очень благодарен Вам за отправленные мне новые сигары, стоимость которых, как я надеюсь, Эрнст исправно возмещает1. Разумеется, сейчас меня уговаривают курить меньше. Мой новый протез оказался в чем-то лучше, но в чем-то и хуже».
Фрейд никогда не упускал возможности представить свои чувства и реакции на суд анализа, что явствует из следующей записи в дневнике Пихлера: «Пациент сделал интересное самонаблюдение о неблагодарности пациентов и их сопротивлении состоянию подчиненности» (12 мая 1927 г.).
6 июня Фрейд вновь писал Эйтингтону:
«Итак, Вы тоже оказались в числе мечтателей! То «почти» [очевидно, Эйтингтон убеждал Фрейда в том, что его новый протез «почти» совершенен] имеет свои корпи в той иллюзии, от которой Вы не желаете отказаться. Видно, Вы считаете, что Пихлер преуспеет в удалении последнего подозрительного пятна на моей челюсти и все, наконец, станет как прежде. Однако это «последнее» пятно всегда оказывается лишь предпоследним, а тем временем появляется что-нибудь новенькое как, например, периостит, из-за которого мой зуб дал понять, что в дальнейшем на него мне рассчитывать не стоит. Так что этой иллюзии суждено разделить участь прочих».
Это письмо, разъясняющее отношение Фрейда к любым иллюзиям, служит очень наглядным примером тесной связи между жизнью Фрейда и его работой. Той же весной он начал писать «Будущее одной иллюзии», закончив рукопись в ноябре 1927 г. Продолжив работать над идеями, изложенными в «Тотеме и табу» и «Мыслях о времени войны и смерти», Фрейд привел к логическому итогу «манифест о психологической революции», о которой объявил в «Лекциях по введению в психоанализ». Формулировки, появившиеся на страницах «Будущего одной иллюзии», отразили жизненный путь Фрейда, проделанный им за предшествовавшее десятилетие.
Я процитирую несколько наиболее уместных отрывков из этой книги, которые повествуют о том, «что, возможно, является важнейшей составляющей духовного инвентаря культуры: о ее религиозных представлениях. Иными словами (как это будет обосновано позже), о ее иллюзиях». Здесь нашел свое выражение тезис Фрейда, согласно которому главной задачей цивилизации и смыслом ее существования является защита людей от сил природы — стихий, болезней и «мучительной загадки смерти».
«Силы природы противостоят нам. Величественная, жестокая, неумолимая, природа напоминает нам о нашей слабости и беспомощности, от которых мы, как полагали, избавились благодаря цивилизации...
[Жизнь трудновыносима как для отдельного человека, так и для человечества в целом.] Как личность реагирует на ущерб, наносимый ей культурой и другими людьми, мы уже знаем: она накапливает в себе соответствующую меру сопротивления культуре и враждебности к ней. А как она обороняется против сокрушительных сил природы, судьбы, которые грозят ей?
[Чтобы преуспеть в этом] мир и жизнь должны быть представлены не столь ужасными [природа должна быть очеловечена]. С безличными силами и судьбой не вступишь в контакт, они остаются вечно чуждыми нам. Но если в стихиях бушуют страсти, как и в нашей собственной душе, если даже смерть представляет собою насильственное деяние некой злой Воли... тогда мы можем вздохнуть свободно, почувствовать себя как дома среди всей этой жути и направить силы нашей психики на свою безрассудную тревогу...
[Этот процесс есть повторение его инфантильного прообраза:] Когда-то человек уже был таким же беспомощным: в раннем детстве перед своими родителями. У ребенка были основания их опасаться... и при том быть уверенным, что они защитят его от всех опасностей, которые ему только знакомы понаслышке... Здесь, так же как в сновидении, свою роль играет желание. Спящего может посетить предчувствие смерти, грозящей свести его в могилу. Но механизмы сиотворчества ловко подбирают такие условия, при которых это страшное событие превращается в исполнение желания: например, спящий видит себя в старой этрусской гробнице, куда он радостно спускается для удовлетворения своих археологических интересов».