Библейский возраст
В конце 1925 г. беда пришла к Фрейду оттуда, откуда он мог ожидать ее меньше всего. Он уже неоднократно напоминал членам комитета, своим ближайшим друзьям и последователям, чтобы они готовились к тем временам, когда его не станет. Отступничество Ранка побудило Фрейда еще сильнее желать, чтобы члены комитета плотнее сомкнули свои ряды.
Из всех своих друзей и учеников самые теплые чувства Фрейд питал к Фереици, а позже и к Эйтингтону. Однако наиболее ярким представителем комитета был Абрахам. По своей объективности и умению правильно оценивать людей и ситуации он был на голову выше всех остальных. Именно Абрахам, наряду с Джойсом, был первым, кто понял неизбежность разрыва отношений с Юнгом и разобрался в невротических конфликтах Ранка. При всей своей неизменной преданности, он никогда не боялся защищать свои убеждения и при всем этом был как блестящим исследователем, так и превосходным организатором.
И вот этот незаурядный человек внезапно умирает. Его болезнь, диагностированная как легочный абсцесс, последовавший якобы за повреждением от проглоченной рыбной кости, требовала оперативного вмешательства. По окончании первой острой фазы болезни положение Абрахама казалось обнадеживающим. Побывав в Швейцарии, он, как все думали, сумел восстановить свое здоровье. В сентябре Абрахам даже оказался в состоянии присутствовать на проводившемся в Гамбурге психоаналитическом конгрессе. 8 сентября 1925 г. он написал о нем длинное письмо. Однако в том письме имелся фрагмент, несколько омрачивший дружеские отношения между Фрейдом и Абрахамом в последние месяцы жизни последнего.
Ранее я упоминал, что Флисс, с которым Абрахам познакомился, когда начал практиковать в Берлине, лечил его на заключительной стадии болезни. Флисс, должно быть, произвел на Абрахама очень сильное впечатление. Подтверждением тому могут служить некоторые из его последних писем. Письмо от 8 сентября 1925 г. заканчивалось следующим абзацем:
«Потому в целом я удовлетворен конгрессом... Некоторые дни меня просто изматывали. Все, кто хотел поговорить со мной «минуточку», затягивали беседу так долго, что это приводило меня в состояние очень сильного напряжения. Мне потребовалось несколько дней, чтобы снова прийти в себя. В любом случае мне нужно немного полечить свою носоглотку у Флисса. Если это письмо еще не чересчур затянуто, я хотел бы поделиться моим удивлением по поводу того, сколь точно течение моей болезни согласуется с представлениями Флисса о периодичности».
И это говорил такой здравомыслящий ученый, как Абрахам!
В своем ответе на это письмо Фрейд точно не обратил внимания на упоминание о Флиссе.
Следующее письмо Абрахама не давало никаких поводов для чрезмерного беспокойства. 19 октября 1925 г. он писал:
«Возможно, Вам будет любопытно узнать, что Флисс, два года назад слышавший о Вашей болезни, вновь с большим участием спрашивал меня о Вашем самочувствии. Раз уж я об этом заговорил, то должен еще раз повторить, что испытываю к нему чувство крайней благодарности».
То, что Флисс сохранил интерес к психоанализу или же, что более вероятно, вновь открыл его для себя, с любопытством читал публикации Фрейда и рекомендовал своим пациентам пройти курс психоаналитического лечения, подтверждается и другими людьми1.
Фрейд оставил без внимания и это сообщение. В «Rundbriefe» (циркулярном письме членам комитета, появившемся 20 октября 1925 г.) он заметил: «Это выражение симпатии после двадцати лет молчания оставляет меня равнодушным».
В последние месяцы жизни Абрахама его отношения с Фрейдом оказались несколько испорчены следующими обстоятельствами. В то время Фрейд отказался поддержать американского продюсера Сэмуэля Голдвина в его работе над «научно-популярным фильмом» о психоанализе. Однако против возможного участия Абрахама в этом проекте он не возражал (см. письмо Абрахама от 7 июня 1925 г.). Работа над этим фильмом привела к разногласиям между Абрахамом и рядом других аналитиков, также вовлеченных в этот проект или предлагавших его альтернативные варианты (все это подробно описано у Джойса). В этой связи в своем циркулярном письме Фрейд раскритиковал Абрахама, назвав его поведение «несдержанным».
В ответ на это в своем последнем письме к Фрейду Абрахам напомнил ему, что ему уже доводилось доказывать справедливость своих оценок в ранних суждениях о «личностях» (в том числе и о Юнге с Ранком). Видимо, эти строки задели Фрейда и, выразив самую искреннюю озабоченность состоянием здоровья Абрахама, он не смог удержаться от того, чтобы не заметить: «Совсем не обязательно, что Вы всегда правы».
Когда я прочел обо всем этом у Джойса, который указывал, что переписка Фрейда и Абрахама закончилась этой запиской, я никак не мог совместить этот факт с тем, что мне было известно об отношении Фрейда к Абрахаму, о той участливости и заботе, с которыми он встречал серьезные болезни своих более молодых друзей. Только когда я изучал последние письма, которыми обменялись Фрейд и Абрахам, мне пришло в голову, что эти довольно раздражительные строки Фрейда могли оказаться запоздалой реакцией на неоднократные упоминания о Флиссе, сделанные Абрахамом в предыдущих письмах. Абрахам вполне бы мог рассчитывать на какой-либо ответ на те отзывы, однако никакой реакции не последовало, за исключением довольно едкого замечания в циркулярном письме. Фрейд, по-видимому, так и не смог простить Флисса.
То, что Абрахам, которым Фрейд восхищался за его острый ум и выдающиеся личные качества, оказался под влиянием чар Флисса, не могло его не возмущать.
Когда Фрейд написал последнее письмо к Абрахаму (5 ноября 1925 г.), он, вероятно, уже подозревал о серьезности его болезни. Из писем Фрейда, появившихся после смерти Абрахама, мы можем понять, что Абрахам умер от рака легких. Фрейд, сам не желая обманываться, возможно, ожидал такого поведения перед лицом неизбежного, которое продемонстрировал Антон фон Фройнд, и от Абрахама. Соответственно, Фрейд не мог примириться с теми проявлениями эйфории, которые появились у Абрахама под влиянием Флисса1.
В октябре 1925 г. письма Абрахама оставались все еще оптимистичными. Однако вскоре его состояние стало стремительно ухудшаться, и на Рождество он умер.
Фрейд воспринял эту потерю как «несправедливость судьбы», ведь Абрахам еще был так молод, тогда как двое других, гораздо более старших мужчин, заболев раком, остались живы. 30 декабря 1925 г. Фрейд писал Джойсу:
«Кто мог представить, когда мы все находились на Гарце, что Абрахам первым покинет этот безумный мир! Мы должны продолжать работать и держаться вместе. В личном плане эта потеря невозместима, но для дела психоанализа никто не может считаться незаменимым. Вскоре и я покину эту жизнь, и в свой черед — я надеюсь, это произойдет еще не скоро, — за мной последуют и другие. Однако наше дело гораздо важнее жизни любого из нас, и оно должно продолжаться».