Последний отрывок процитированного письма
Последний отрывок процитированного письма отсылает нас к его статье «Торможения, симптомы и тревога», в которой Фрейд развил многие из своих основных концепций, касавшихся роли тревоги в нормальном и аномальном развитии. Композиция этой статьи обнаруживает скрытые за ней переживания: «У меня все еще осталась важная работа, которую нужно доделать, но я должен торопиться. Я должен сражаться с непреклонным Хроносом, должен успеть осуществить мой замысел до того, как «насыщенность звучания» совсем исчезнет».
Те, кто обвиняет Фрейда в догматизме и неспособности пересматривать свои позиции, наверное, никогда не читали эту работу или же не пытались ее понять. Вспомним объяснение Фрейдом страха смерти, которое он рассматривал как страх «Я» оказаться покинутым защищающим «Сверх-Я». Письмо Фрейда указывает, что он сам сумел преодолеть этот страх. Остался лишь вопрос, с которым, как и все мы, Фрейд обращался к Л нанке: «Зачем все это требуется от меня?» В грядущие годы этому вопросу было суждено прозвучать еще не единожды.
Прочие письма показывают, сколь велика была степень готовности Фрейда снова целиком открываться миру и «наслаждаться жизнью» всякий раз, когда терзавшие его болезненные ощущения стихали или, по крайней мере, на время ослабевали.
Перед тем как Фрейд отправился в 1925 г. на летний отдых, Пихлер сделал ему прижигание очень болезненной области, которое после острой первоначальной реакции организма принесло значительное облегчение. Впервые с момента операции Фрейду удалось насладиться достаточно долгим периодом относительно хорошего самочувствия. Когда в письме к Абрахаму от 9 июня он описывал свое состояние, то еще не знал, что тот поражен болезнью, которая через несколько месяцев сведет его в могилу. Письмо Абрахама (написанное 7 июня), в котором тот сообщал Фрейду о своем состоянии здоровья, по-видимому, 21 июля 1925 г. еще не дошло.
«Те энергичные меры, которые мой доктор предпринял на прощание три недели назад, основательно улучшили мое положение. Все болезненные ощущения исчезли, остались лишь затрудненная речь и непрекращающийся насморк. Так что жизнь вполне сносна, однако на фоне такого отвыкания1 что же определит устойчивый вкус к работе?