Шесть часов психоанализа в сутки
Теперь шесть месяцев отделяют меня от операции. Мой хирург позволил мне летом отправиться в дальнее путешествие, отчего мне следовало бы ощущать себя в известной безопасности. Если, конечно, такое слово вообще уместно, принимая во внимание пресловутое «нет уверенности в завтрашнем дне»\ что касается каждого из нас. Однако это не произвело на меня положительного эффекта, отчасти, возможно, потому, что мой протез справляется со своей задачей весьма посредственно. Мы ожидали от него большего, однако надежды не оправдались.
Шесть часов психоанализа в сутки — это все, что я могу позволить себе, утратив свою былую работоспособность. При этом мне особенно тяжело дается общение с людьми. (Разумеется, Ромену Роллану, сообщившему о своем послезавтрашнем визите, я отказать не смогу...)
Ну вот я и поделился тем, что у меня на душе; ведь, похоже, мы не сможем устроить нашу встречу. Сколь многим приходится жертвовать! И вместо этого на человека обрушиваются почести, значение которых вряд ли удастся оценить чересчур высоко».
Написанное Абрахаму 22 августа 1924 г. письмо уместно привести здесь по несколько иным соображениям: Абрахам был не только наиболее талантливым клиницистом-психоаналитиком, но и автором многих статей в этой области. Некоторые из них до сих пор считаются классическими. Также он интересовался и тем, что в наше время мы бы назвали прикладным психоанализом: например, значением мифов и т. д. На этот раз Абрахам заинтересовался значением цифры 7, которое ей приписывалось в древних мифах и суевериях многих античных культур. Этот вопрос он обсуждал в ходе своего августовского (1924) посещения Фрейда, в их последнюю встречу.
Очень возможно, что Абрахам поддерживал частые деловые контакты с Флиссом, который годом позже пытался излечить его от смертельной болезни. Соответственно интерес Абрахама к цифре 7 мог быть вызван — что, видимо, и подразумевается в письме Фрейда (22 августа 1924 г.) — флиссовской «игрой чисел».
«Дорогой друг.
К вопросу о 7
Предлагаю в Ваше распоряжение мысль, об истинном значении которой я не могу судить в силу своего невежества в подобных вещах.
Возможно, цифра 7 была наделена особым значением в ту пору, когда люди считали по шестеркам. В этом случае цифра 7 не была бы последней в такой серии из шести, но была бы первой во второй серии, и, как все первое, она должна была выступить объек-
1 Последняя строка известной поэмы Лоренцо ди Медичи (1449—1492).
том табу. С этим суждением совпадает и тот факт, что число, открывающее третью серию из шести, то есть 13, считается самым несчастливым из всех чисел.
Когда-то в Ассирии настороженно относились к числу 19, которое увязывалось с продолжительностью месяца. При этом 30 + 19 = 49, или 7x7. Однако число 19 = 13 + б — это еще и число, начинающее четвертую серию из шести.
Кроме того, можно обратить внимание на то, сколь большое количество простых чисел начинает эти серии:
1
7
13
19
25 — исключение, но за ним идет
31
37
43
49, которое вновь 7x7
Невероятнейшие вещи можно проделывать с числами, так что будьте осторожны.
С совершенным почтением,
Фрейд».
Обратите внимание на предостережение в конце!
Научное любопытство Фрейда оставалось таким же острым, как и раньше. Он был по-прежнему «novarum rerum cupidus» (страстно жаждущим нового).
Последнее письмо от 1924 г., которое будет здесь процитировано, было написано Эйтингтону 2 августа из Земмеринга, где Фрейд проводил лето:
«Буду рад видеть Вас и Вашу жену, если она тоже пожелает приехать. Мне здесь очень хорошо, чувствую себя отдохнувшим и больше не сторонюсь людей. Однако не рассчитывайте увидеть меня «без симптомов»1. Возможно ли такое для меня вообще? Чтобы есть, пить и говорить, я все еще вынужден предпринимать ощутимые усилия. Существует большое количество обманчивых ощущений, которые изменяют свою локализацию и качество до такой степени, что это дает достаточную почву для смутной тревоги. При этом они столь малоприятны, что отвлекают меня поневоле от повседневных событий. Таким образом, было бы лучше всего, если бы Вы больше никогда не спрашивали меня о здоровье. Я бы сам не преминул сообщить Вам о важных переменах, однако они вряд ли произойдут в ближайшие недели».
Здесь мы сталкиваемся с одним из тех немногих случаев, когда Фрейд позволил себе открыто выразить в письме сильное беспокойство и озабоченность своим физическим состоянием.