С большинством своих пациентов Фрейд
С большинством своих пациентов Фрейд всегда встречался ежедневно.
Многие письма Фрейда, особенно появлявшиеся перед его днем рождения, свидетельствовали о неустойчивости его душевного равновесия. 4 мая 1924 г., перед своим 68-летием, он писал Абрахаму:
«Чтобы не сердиться на меня, представьте себя в моем состоянии. Хотя, по-видимому, дело идет к выздоровлению, глубоко внутри моей души притаилась пессимистическая уверенность в скором конце моей жизни, подпитываемая незначительными, но постоянными мучениями и неудобствами, которые доставляет мне моя рана. Это своего рода старческая депрессия, кроющаяся в конфликте между безрассудной любовью к жизни и разумным смирением с истинным положением дел. Наряду с этим я стал заметно больше нуждаться в отдыхе и сокращении контактов, притом что эта моя потребность с трудом может быть удовлетворена, ибо я не могу не работать по шесть-семь часов ежедневно. Если же я ошибаюсь и весь этот спад носит лишь временный характер, то я первым это отмечу и вновь войду в свой обычный рабочий ритм. Если же мои плохие предчувствия верны, то я не премину просить Вас о скором визите ко мне.
Мысль о том, что мой послезавтрашний день рождения может оказаться последним, должно быть, посетила и других людей, судя по той поспешности, с которой Вена одарила меня почестями, которых обычно удостаивают к юбилею. Меня проинформировали, что шестого числа в полдень меня почтит официальным визитом представитель бургомистра профессор Тандлер, а вместе с ним и доктор Фридъюнг».
Письма к Лу Андреас-Саломе считаются одними из самых лучших. 13 мая 1924 г., после получения поздравления по случаю своего 68-летия, Фрейд писал ей:
«В этот раз Вы вызвали у меня совершеннейшее восхищение. Я — это человек, который вместо того, чтобы в старости усиленно трудиться... и затем внезапно умереть, еще в среднем возрасте приобрел ужасную болезнь, вынужден был долго лечиться, подвергался много раз операциям, тратил свои с трудом заработанные сбережения, создавал себе трудности и вместе с тем удовлетворялся тем, что дела могли бы быть и хуже. По Самуилу Батлеру (я думаю, что Вам знакомы его блестящие истории) такой человек несомненно был бы наказан. Тем не менее Вы находите возможным воздать мне хвалу за то, сколь терпеливо я переношу свои страдания. В действительности же это не совсем так. Хоть я кое-как и приспособился к ужасающей реальности, есть вещи, смириться с которыми мне слишком тяжело; я не могу привыкнуть к жизни приговоренного к смерти.