Метапсихологическая проблема
После того как Фрейд в январе 1924 г. возобновил свою работу, он закончил статью, получившую название «Экономическая проблема мазохизма». Работать над ней он начал после второй радикальной операции. Она в какой-то степени могла считаться продолжением «По ту сторону принципа удовольствия» и «Я и Оно». Последняя из них была опубликована непосредственно перед операцией. В ней Фрейд попытался представить страх смерти в метапсихологиче-ских терминах.
В «Я и Оно» Фрейд писал:
«Красивая фраза, что «каждый страх в конечном счете оказывается страхом смерти»1, едва ли имеет какой-либо смысл и уж во всяком случае не может считаться оправданной. Мне, наоборот, кажется совершенно справедливым отделять страх смерти от испуга перед определенным объектом (реалистичная тревога) и от невротической тревожности. Для психоанализа это очень трудная проблема, так как смерть есть абстрактное понятие отрицательного содержания, не имеющее никаких связей со сферой бессознательного. Механизм страха смерти может состоять только в том, что «Я» в значительной мере освобождается от своей нарцис-сической фиксации, то есть отказывается от самого себя точно так же, как обычно отказывается от некоторого внешнего объекта, когда он начинает порождать у «Я» чувство тревоги. Я полагаю, что страх смерти есть нечто такое, что развертывается между «Я» и «Сверх-Я».
Нам известно, что страх смерти появляется в двух случаях (совершенно аналогичных тем условиям, при которых обнаруживаются все прочие виды тревоги): как реакция на внешнюю опасность и как внутренний процесс (например, при меланхолии). Невротический случай снова поможет нам понять случай нормальный.
Страх смерти при меланхолии допускает лишь одно объяснение: «Я» отказывается от самого себя, так как чувствует, что «Сверх-Я» его ненавидит и преследует вместо того, чтобы любить. Следовательно, для «Я» жить означает быть любимым, «Сверх-Я» здесь вновь проявляет себя как представитель «Оно». «Сверх-Я» выполняет ту же функцию защиты, которая некогда возлагалась на отца, а позднее — на Провидение или Судьбу. Но тот же вывод должно сделать и «Я», когда обнаруживает огромную реальную опасность для себя, преодолеть которую собственными силами считает невозможным. «Я» видит, что оно покинуто всеми охраняющими силами, и позволяет себе умереть. Это, впрочем, та же ситуация, что становится основой первого страха рождения и детской тоски-страха перед разлукой с матерью»2.
На основе всего изложенного страх смерти, как и страх угрызений совести, может быть истолкован как развитие страха кастрации. Принимая во внимание большое значение чувства вины для развития неврозов, нельзя также отрицать, что обычный невротический страх в тяжелых случаях усиливается развитием страхов (страха кастрации, страха совести, страха смерти).
«Оно», к которому мы в заключение возвращаемся, не обладает возможностями доказать «Я» свою любовь или ненависть. «Оно» не может выразить, чего хочет. В нем борются Эрос и инстинкт смерти; мы видели, какими средствами одни первичные позывы обороняются против других. Мы могли бы изобразить это таким образом, будто «Я» находится под властью глухих, но могучих инстинктов смерти, которые стремятся к покою и (по настоянию принципа наслаждения) хотят заставить замолчать нарушителя этого спокойствия — Эрос; но мы, возможно, недооцениваем роль Эроса».
Приведенные здесь формулировки весьма емки, однако мы можем представить их более дифференцированно.
Фрейд повторил мысль, которую впервые представил в «Толковании сновидений»: смерть фактически есть нечто «неизвестное бессознательному» (в «Я и Оно» он охарактеризовал ее как «абстрактное понятие отрицательного содержания»). Соответственно, он признавал, что смерть представляет для психоанализа трудную проблему, поскольку сложна для понимания в психологических терминах.
Далее Фрейд обособил страх смерти как от реалистичной тревоги (связанной с некоторым внешним объектом), так и от «невротической тревожности» (которая, с его точки зрения, имела своей основой сексуальную фрустрацию). Таким образом, он подошел к проблеме смерти с помощью теоретических концепций, разработанных за предшествующее десятилетие. Здесь мы можем видеть, как метапсихологические взгляды оказались связаны с идеями нарциссизма и конфликта между Танатосом и Эросом — влечением к смерти и либидо.
Далее следует нечто похожее на пробную формулировку: страх смерти возникает, когда «Я» «освобождается» от своей нарцисси-ческой фиксации и таким образом «отказывается от себя». Страх смерти — нечто «развертывающееся между «Я» и «Сверх-Я». Это объяснение оказалось, пожалуй, слишком общим, и Фрейд вынужден был прибегнуть к материалам собственных наблюдений, которые так часто ему помогали. Он сопоставил нормальные механизмы с невротическими, учитывая, что страх смерти может возникать как реакция на внешнюю опасность или как внутренний процесс, как при меланхолии. В последнем случае Фрейд связывал появление страха смерти с тем, что «Я» ощущает себя «презираемым и преследуемым» «Сверх-Я».