По ту сторону принципа удовольствия
Как и во всех прочих работах Фрейда, в «По ту сторону принципа удовольствия»1 нашли свое выражение идеи, занимавшие его ум на протяжении десятилетий. Только с восстановлением и опубликованием переписки Фрейда с Флиссом появилась возможность установить сходство идей, появившихся еще в «Проекте научной психологии», с теми, которые получили развитие много позже.
Принятый Фрейдом фехнеровский принцип постоянства, уже сыгравший важную роль на страницах «Проекта научной психологии», был существенной частью его теории функционирования психики. Он сформулировал его в седьмой главе «Толкования сновидений» и позже в «Формулировке двух принципов функционирования психики», а также в метапсихологических работах 1915-го и 1917 гг. Мы знаем, как Фрейда интересовали проблемы эволюции, труды Дарвина и Ламарка, знаем о использовании им в психоанализе онтогенетического принципа Геккеля («онтогенез есть краткое повторение филогенеза»), особенно применительно к развитию мыслительного аппарата. Он также предпринимал попытки применить психоаналитические принципы к теории эволюции.
В труд «По ту сторону принципа удовольствия» включены, как их называл Фрейд, «часто далеко заходящие рассуждения». Дав волю своей фантазии, он высказал несколько весьма смелых идей, приведших в конечном итоге к формулированию им структурного подхода, дуалистической теории влечений и концепции стимулыюго барьера. Однако они же выступили в качестве прелюдии к теории влечения к смерти и привели к идее навязчивого повторения как ведущего регуляторного механизма функционирования психики. Эти гипотезы с 1920 г. прочно укоренились в психоаналитической теории.
Обсуждение действительных достоинств фрейдовской концепции влечения к смерти, которое он рассматривал как всеобъемлющее явление, выходило бы за рамки этого исследования. Но будет уместно обратить внимание па тот необычный для Фрейда метод рассуждения, который привел его к этим концепциям. Это обстоятельство наводит на мысль, что к написанию этого эссе Фрейда подтолкнули множество причин, коренящихся в его внутренней жизни. Особенно это бросается в глаза, если сопоставить «По ту сторону...» с большинством работ, появившихся со времени написания книги о сновидениях. Отход Фрейда от типичных для него скрупулезных и надежно аргументированных рассуждений тесно сопряжен с использованной им тогда концепцией «принципа удовольствия».
Когда в седьмой главе «Толкования сновидений» Фрейд сформулировал эту концепцию, она была выражена в «экономических» терминах. Любое накопление, напряжение связывалось с неудовольствием, а ослабление напряжения — с удовольствием. Биологически этот принцип казался Фрейду гарантией достижения организмом определенного равновесия, хотя он и понимал, что полностью избавиться от возбуждения совершенно невозможно. В психологических терминах Фрейд формулировал принцип удовольствия-неудовольствия следующим образом: психический аппарат стремится избежать лишнего напряжения. Этой цели можно достичь путем избегания чрезмерных, «болезненных» стимулов, действующих на психический аппарат извне, или же снятием напряжения, исходящего от внутренних потребностей, которые могут быть названы «инстинктивными влечениями».
Фрейд пытался подвести основу под свои «далеко заходящие рассуждения» в «По ту сторону принципа удовольствия», опираясь на ряд эмпирических наблюдений. Вопрос в том, являются ли предложенные им гипотезы столь же основательными, как его наблюдения, и могут ли они в достаточной степени объяснить их?2
После утверждения, что психический аппарат стремится «удерживать степень возбуждения на возможно более низком или по меньшей мере постоянном уровне», Фрейд внес существенное дополнение:
«Собственно говоря, неправильно было бы утверждать, что принцип удовольствия управляет течением психических процессов. Если бы это было так, то подавляющее большинство наших психических процессов должно было бы приносить нам удовольствие, в то время как весь наш обычный опыт свидетельствует об обратном. Следовательно, можно лишь утверждать, что в психике присутствует сильная тенденция к господству принципа удовольствия».
Такое ограничение действия принципа удовольствия рамками «тенденции» конечно же вполне обоснованно. Однако можно обратить внимание на одно очень важное противоречие. Фрейд выражал принцип «удовольствие-неудовольствие», с одной стороны в биологических (нейрофизиологических), а с другой — в «экономических» терминах. При этом в той части «По ту сторону принципа удовольствия», где Фрейд пытался подтвердить основные постулаты своей теории, он использовал термины «удовольствие» и «неудовольствие» главным образом для обозначения переживания или аффекта. Принципы удовольствия-неудовольствия включают как накопление, так и стремление избежать напряжения и поиск объектов для разрядки этого напряжения. Переживания удовольствия и неудовольствия — как и все другие переживания — являются реакциями нашего «Я», зависящими от состояния всех трех психических структур и их отношения к непосредственному окружению. Эта разница, к сожалению, часто не принималась в расчет даже Фрейдом.
Фрейд писал, что, хотя переход от принципа удовольствия к принципу реальности может быть понят как торможение принципа удовольствия и нарушение, обнаружены некоторые явления, которые говорят в пользу существования принципа за пределами принципа удовольствия. К ним Фрейд отнес посттравматические сны, где пациент вновь возвращается к травмирующей ситуации; некоторые игры детей (особенно прятки и «катушка на веревочке»), навязчивость пациентов в повторении болезненных переживаний прошлого, а также явления, названные Фрейдом «неврозом судьбы», при котором люди в течение своей жизни несколько раз оказываются в одной и той же драматической ситуации, что вызывает у них ощущение, что «их преследует неумолимая судьба или они обладают некой «демонической» силой».
Главной же опорой для рассуждений Фрейда послужил анализ посттравматических снов. Он счел невозможным истолковывать их с позиций иллюзорного исполнения желаний и потому допустил, что их возникновение объясняется действием какого-то принципа, чуждого принципу удовольствия. Последовавшее объяснение в конечном итоге привело к появлению новой теории «влечений».
«Но каким же образом «инстинктивное» относится к навязчивому повторению? <...> Мы не можем уйти от предположения, что набрели на следы самого характера влечений, возможно, даже всей органической жизни... Влечение с этой точки зрения можно было бы определить как существующее в живом организме стремление к восстановлению некоего прежнего состояния, от которого этот организм был вынужден отказаться под влиянием внешних сил».
Затем Фрейд делал следующее умозаключение:
«Если бы целью жизни было еще никогда не достигавшееся ею состояние, это противоречило бы консервативной природе влечений. Скорее здесь нужно было бы искать прежнее состояние, от которого живое существо однажды было вынуждено отказаться и к которому стремится вернуться... Если мы примем как факт то, что все живое вследствие внутренних причин неизбежно умирает, возвращается к состоянию неживой материи, то мы можем сказать: «целью всякой жизни является смерть» и... «неживое было раньше у чем живое».
Далее Фрейд пришел к логическому выводу, что все живые организмы желают прийти к смерти лишь собственным путем и что «парадоксально, но живой организм самым энергичным образом противится опасностям, которые могли бы помочь ему достичь своей цели [смерти] самым коротким путем».
Новое определение Фрейдом влечения точным образом повторилось и в определении принципов регуляции:
«Основной направленностью нашей психики стала... попытка уменьшить, сохранить в неизменности или устранить внутреннее раздражающее напряжение («принцип «нирваны»...) — тенденция, которая находит выражение в принципе удовольствия. Признание нами этого является одним из наших самых сильных мотивов, чтобы увериться в существовании влечения к смерти».
Далее он добавил, что это навязчивое повторение сначала натолкнуло его на мысль о существовании следов влечения к смерти. Таким образом, принципы постоянства нирваны-удовольствия и навязчивого повторения рассматриваются как подтверждающие существование влечения к смерти. Оно, в свою очередь, тоже используется для объяснения этих принципов — классический образец «рассуждения по кругу».
Я обрисовал умозаключение Фрейда в общих чертах, прежде чем перейти к обсуждению необходимости поиска объяснения определенных поведенческих феноменов за пределами принципов удовольствия-неудовольствия и необходимости выдвижения навязчивого повторения в качестве ведущего принципа функционирования психики.
Все примеры, которые Фрейд приводил в доказательство существования некой «демонической» силы — посттравматические сны, детские игры, поведение пациентов в рамках ситуации психоанализа и при «неврозах судьбы», — имеют единый общий знаменатель: физиологическую и поведенческую повторяемость. Фрейд подчеркивал в своей работе, что бессознательные желания обладают свойством сохраняться от разрушения, которое роднит их со всеми прочими бессознательными моментами психики, и описывал «принуждение к повторению» как характерную особенность проявления инстинктивных влечений.