После опубликования статьи «Навязчивые действия и религиозные практики»
Только через несколько месяцев после опубликования статьи «Навязчивые действия и религиозные практики» Фрейд приступил к работе над случаем невроза навязчивости, которую он опубликовал в 1909 г. под заглавием «Заметки о случае невроза навязчивости». В этой статье он описал, возможно, наиболее интересный и важный случай из тех, которые когда-либо встречались в практике психоаналитиков.
У этого пациента Фрейда, помимо множества прочих серьезных симптомов, имелись, как он их называл, «направления мыслей», связанные со смертью отца, о чем он сообщил во время одной из первых психоаналитических сессий. Когда на шестой (!) сессии пациент рассказал Фрейду о том, что «он не мог никогда желать смерти отца, такая мысль вызывала лишь чувство страха», Фрейд доказал ему, что согласно психоаналитической теории каждый страх соответствует первичному {бессознательному) желанию.
Уместно вспомнить некоторые фрагменты из этой статьи:
«[Пациент] был удивлен самой возможностью появления такого желания, утверждая, что любил своего отца больше чем кого бы то ни было другого. Не могло быть сомнений, что он был бы готов пойти па любые жертвы, если бы это могло спасти жизнь его отца. Я ответил, что именно такая сильная любовь и указывает на наличие вытесненной ненависти. По отношению к людям, к которым этот пациент был бы безразличен, он вполне бы мог испытывать как умеренное расположение, так и умеренную неприязнь... [Фрейд добавил в скобках:] У Шекспира что-то подобное говорил о Юлии Цезаре Брут: «Цезарь любил меня, и я по нему тоскую, его удачи заставляли радоваться и меня, его доблести вызывали во мне гордость, но он был честолюбив, и я его уничтожил». Уже сама эта речь вызывает у нас неприятие, так как мы представляем себе гораздо большую заинтересованность Брута в смерти Цезаря».
Здесь мы можем обнаружить именно ту ассоциацию, которая сыграла столь важную роль в сновидении «поп vixit» и привела к воспоминанию о том, что однажды Фрейд сам играл роль Брута.
В следующей сессии Фрейд вовлек пациента в продолжительную дискуссию об инфантильных истоках злобных и кровожадных мыслей и желаний. По ходу беседы пациент вспоминал цитаты из «По ту сторону добра и зла» Ницше о конфликте между «Памятью» и «Самолюбием». Отчет об этой сессии Фрейд завершил следующим образом:
«Он продолжал утверждать, что его болезнь особенно обострилась после смерти отца; я отвечал, чго согласен с ним постольку, поскольку рассматриваю его скорбь по отцу в качестве основного источника выраженности его болезни. Его скорбь, если можно так выразиться, патологична. В норме же, как я ему сообщил, человек ие печалится больше одного или двух лет. В противном случае скорбь по умершему может тянуться неопределенно долгое время».
Я процитировал эти отрывки по многим причинам. В переписке с Флиссом Фрейд часто отмечал, сколь тесно его самоанализ связан с открытиями, появлявшимися по ходу его работы с пациентами.