Последние полгода
Никогда я еще так горячо не желал жить неподалеку от тебя и твоей семьи, как в последние полгода. Ты понимаешь, что я прошел через глубокий внутренний кризис и если бы мы встретились, то ты бы увидел, как он меня состарил. Потому я так сильно и разволновался, когда услышал о твоем предложении встретиться на Пасху. Поверхностный наблюдатель не сможет понять, почему я не поспешил сразу принять его. Скорее всего, встретиться нам не удастся, однако вовсе не из-за моего почти детского стремления встретить приход новой прекрасной весны. Я с готовностью пожертвовал бы им ради удовольствия три дня побыть с тобой. Есть другие, более глубокие основания: что-то незримое лежит у меня на душе тяжестью необычайной... Внутренне я сильно истощен. Мне пришлось разрушить свои воздушные замки. Сейчас я собираюсь с духом, чтобы начать возводить их заново. В дни тяжких испытаний ты всегда был готов оказать мне неоценимую помощь. Но сейчас я даже и не знаю, как объяснить тебе, что происходит. В этот раз я победил мою депрессию с помощью особой диеты в интеллектуальных вопросах; теперь она медленно отступает. В твоем присутствии я безусловно попытался бы все это осознать и выговориться; мы бы не сумели обойтись без ученых бесед, а твои блестящие биологические открытия пробудили бы во мне глубочайшую (безличную) зависть. В конце концов оказалось бы, что за эти дни я перевалил бы на тебя все свои проблемы и вернулся бы в весьма расстроенных чувствах, тогда как мне, вероятно, потребуется все мое самообладание. Никто не сможет даже в малой степени облегчить мое бремя; это мой крест, и я должен его нести, но лишь Небесам известно; как согнула меня эта ноша».
Это письмо не нуждается в комментариях. Оно останется ярким свидетельством того, сколь непростым для Фрейда был путь «per aspera ad astra» (через тернии к звездам).
Написав эти проникновенные строки, Фрейд сделал нову^ попытку укрепить пошатнувшуюся дружбу, одновременно снова обнаружив всю двойственность отношений с Флиссом. Он продолжал письмо следующим образом:
«Летом или в крайнем случае осенью я увижу тебя и смогу с тобой пообщаться, объяснив затем все загадки Эриндура1. Ты убедишься в их исключительной сложности... Потом мы также обсудим все за и против назальной терапии, кое в чем, возможно, и справедливой».