Раковое заболевание Фрейда
Я не склонен разделять существующее мнение о том, что его подсознание якобы «знало» о болезни за двадцать четыре года до начала ее проявления. Не считаю я и что раковое заболевание Фрейда следует рассматривать как прямое следствие его чувства вины за «первородный грех» или что-либо другое. Однако я полагаю, что Фрейд никогда не забывал об этой метафоре, так что некоторые другие выражения, которые он использовал в своих письмах, появившихся в последний год его жизни, приобретают новый, трагический смысл. В конечном итоге Фрейд «наказал» себя: хотя его болезнь не проистекала из чувства вины, неумеренным курением Фрейд сам провоцировал ее рецидивы.
Как бы то ни было, Фрейда не слишком часто мучил гнет его «тирана». В письме от 5 марта 1899 г. он делает вполне справедливое замечание: «Весь этот труд многое сделал для моей душевной жизни. Несомненно, я сейчас намного более нормален, чем четыре-пять лет назад».
Улучшилось не только душевное состояние Фрейда. 25 мая, сообщив Флиссу о мигрени, зафиксированной согласно периоду 28+28/2, Фрейд писал:
«В понедельник утром, как в старые добрые времена, я вместе с X. взошел на Раке2. На подъем ушло три с половиной часа и два с половиной — на спуск. Только на этот раз Раке подрос по крайней мере метров на 500. Мое сердце замечательно перенесло все это».
Это лето Фрейд провел рядом с Берхтесгаденом на очень удобно расположенной вилле, где мог гулять, собирать грибы и работать над своей книгой о снах. Чувствовал он себя очень комфортно и пожаловался лишь однажды, испытав после пяти часов непрерывной работы над очередным письмом легкую «писчую судорогу».
Все лето и начало осени Фрейд слал Флиссу гранки своей книги о сновидениях, принимая его критику, комментарии и одобрительные замечания. В ответ на очередное письмо Флисса 27 июня 1899 г. Фрейд пишет:
«Очень благодарен тебе за незаслуженно большое письмо. Я приготовился смиренно ждать, не сетуя, как это бывало обычно, на тяготы бесконечного пути. Надеюсь, что своим путем ты придешь даже к еще более интересным открытиям и, как новый Кеплер, осветишь для нас непреложные законы действия биологических механизмов».