Смерть в снах
В снах перед нами предстают основные конфликты нашей жизни, наши тайные желания и страхи, относящиеся к тем людям, кого мы любим или ненавидим, а также образы этих людей; грезится жизнь и смерть — как наша собственная, так и чужая. Фрейд обнаружил, что возникающие желания смерти родителям, братьям и сестрам не являются чем-то совершенно необычным, но, наоборот, абсолютно заурядны и что истоки таких желаний кроются в раннем детстве. Приводя в «Толковании сновидений» примеры того, как желания смерти братьям или сестрам проявляются в наших сновидениях, Фрейд писал:
«Ни у одной из моих пациенток... я не мог заметить наличие снов, в которых проявлялось бы желание смерти сестре или брату... Я нашел только одно исключение, и оно может быть легко истолковано как подтверждающее правило. Во время одной из аналитических сессий я затронул эту тему в присутствии дамы, симптомы которой, как мне показалось, оправдывали этот разговор. К моему удивлению, она ответила, что никогда не видела таких снов. Однако у нее был другой сон, который на первый взгляд не имел отношения к затронутой теме, — сои, приснившийся ей впервые в возрасте четырех лет (тогда она была самой младшей в семье): шумная компания ребятишек — все ее братья и сестры, родные и двоюродные, — резвилась в поле. Внезапно у всех выросли крылья, они улетели и исчезли. Она не представляла, что может означать такой сон. Однако нетрудно увидеть, что в своей исходной форме он выражал мечту о смерти всех ее братьев и сестер и лишь в незначительной степени оказался подвержен действию внутренней цензуры...
Может возникнуть вопрос: «Хорошо, пусть дети действительно испытывают враждебные чувства к своим братьям и сестрам. Но как детский ум может дойти до того, чтобы так сильно желать смерти своим друзьям и соперникам, словно, кроме смерти, не существует других наказаний?» Однако следует иметь в виду, что детское представление о смерти не имеет с нашим ничего общего. Дети ничего не знают об ужасах разложения, ледяном холоде могилы, о страхе перед вечным небытием — обо всем, с чем так тяжело смириться взрослым, что подтверждают и многочисленные мифы о загробной жизни. Над детьми страх смерти не имеет такой власти. Ребенок лишь играет громкими фразами, угрожая своему товарищу: «Если ты еще раз так сделаешь, то умрешь, как Франц!» — в то время как, услышав такие слова, его мать вздрогнула бы, вспомнив, что большая часть людей умирает именно в детские годы. Нечто подобное можно было услышать и от восьмилетнего малыша, который, возвратившись домой из какого-то музея естественной истории, заявил своей матери: «Я так люблю тебя, мамочка. Когда ты умрешь, я сделаю из тебя чучело и поставлю его в своей комнате, чтобы я всегда мог тебя видеть». Как мало сходства в представлениях о смерти у детей и взрослых!»
В 1909 г. Фрейд добавил к этому абзацу следующую сноску: «Я был удивлен, когда услышал замечание десятилетнего весьма смышленого мальчика по поводу внезапной смерти его отца: «Я знаю, что папа умер, но я совсем не могу понять, почему он не пришел домой ужинать».
Для детей, которых еще и всячески оберегали от возможности видеть чужую смерть и страдания, быть мертвым, «умереть» означает примерно то же самое, что и «уйти». Потому настоящая смерть вызывает у них не больше беспокойства, чем простое исчезновение. Ребенок не видит различий причин отсутствия: вызвано ли оно путешествием, охлаждением отношений или же смертью.